Рюша спал тревожно, побитые лапки его нервно подрагивали. Сон был наполнен призрачным туманом, подсвеченным бледным лунным светом. Иногда в нём проскальзывали смутные силуэты, но Рюша ни в одном из них не угадывал Бабушку Ёжку. А ему так хотелось с ней поговорить… Потом ему казалось, что она пришла, только почему-то стоит к нему спиной, не поворачивается… Наверное, она ему рассказала новую сказку, а он умудрился её забыть. Сразу во сне и забыл. Вот она и обиделась. Ну, ничего, он вспомнит эту сказку, когда проснется…

    …Ёжика очень беспокоило, что пахнет дымом и хвойной гарью, и от этого противного запаха он, наконец, проснулся. Увидел над собой крону большого дерева, которая напрочь заслоняла небо. Он уловил еле слышный запах липового цвета, такой тонкий, слабый, словно липа отцвела где-то в прошлой жизни. Ёжика поколачивала дрожь, как будто он простудился, дышал он неровно и сипло, в горле першило и очень хотелось пить. Рюша нервно принюхался — откуда этот запах гари. «Опять пожар? Опять бежать?» — Мысли пролетали в его голове вялые, как осенние комары, и хотя Ёжик проспал довольно долго, чувствовал он себя разбитым и несчастным.

    Рюша окинул взглядом незнакомую, покрытую разнотравьем, поляну — её окружали высокие разлапистые лиственницы вперемешку с елями и соснами. Среди них проглядывали редкие, но крупные березы. Береста на них была не белая, а потемневшая, словно опалённая, и оттого черные штрихи на ней были едва различимы. Лес выглядел мрачновато даже в солнечный день. А день был солнечный, безветренный, и Ёжика осенило — гарью и дымом благоухает он сам. «Да уж, аромат… Теперь он надолго прицепился! Надо где-то искупаться… Вот только где?» — Рюша встал на лапки, потянулся и хорошенько встряхнулся — во все стороны полетели травинки и былинки, а дымный дух вокруг усилился. Ёжик в утешение себе подумал: «Наверное, Труш ещё сильнее пахнет? Мех у него густой, пушистый… Жаль, попортился наверное… Вот только где он сам?» — Ёжик огляделся по сторонам в поисках приятеля и неожиданно для себя произнес:

— Новый лес… Новая жизнь… — И тотчас услышал тихий незнакомый голос:

— И новые сказки… — Ёжик вздрогнул, настороженно прислушался. Вокруг стояла лесная тишина. Тишина дышала едва слышным трепетом листвы и хвоинок. «Почудилось…» — Подумал Ёжик и томительно-долго вздохнул.

— Вот ты и выдохнул свою печаль о прошлой жизни… — Услышал он тот же голос. Голос был тихий, но сильный, и проникал глубоко внутрь Ёжика, подобно раскатам далекого грома. Рюша озирался вокруг, но никак не мог увидеть того, кто с ним говорит.

— Я — Фрас, старый…э-э…чуть было не сказал добрый…Филин Фрас. Меня не бойся, не обижу. Я сижу на ветке прямо над тобой. Если ты отойдешь на несколько шагов, то увидишь меня.                               

    Рюша так и сделал. Выбежал чуть не на середину поляны и, увидев огромного филина, принялся его разглядывать. Филин был прекрасен! Отец Небесный раскрасил его оперение с большой любовью и прилежанием. Тёмно-бежевые крапчатые с белым промельком перья покрывали его крылья, на груди оперение было посветлее и с рыжинкой. Оранжевые глаза светились мудростью, а брови вразлёт походили на маленькие крылья. Мощный клюв коварно прикрывали мягкие пушистые пёрышки. А ещё Рюша убедился, что дерево было липой. Липа уже отцвела, но сияла яркой зеленью крупных листьев. От крепкого тёмного ствола веяло силой земли и солнца. «Вот любопытно, почему липы притягивают филинов и сов.» — Подумал Рюша. — «Да я и сам люблю поспать именно под липой. Наверное, где-то в прошлых жизнях случалось мне быть не только медведем, но и совой или — чем Отец Небесный не шутит — филином.» — Рюша остановил свои мысли — кто его знает, этого филина, а как обидится? Вон он какой огромный… Однако, Филин невозмутимо сидел на самой нижней и самой толстой ветке. Он смежил веки и на Ёжика, казалось, вовсе не глядел.

— А я — Ёжик из соседнего леса, меня зовут… — Но Филин не дал ему договорить:

— Да, я знаю, ты — Ёжик по имени Киже. Я видел тебя однажды, когда пролетал над вашим лесом. Ты спал на полянке под синим колокольчиком. Знаю, что ты любишь беседовать с Великолепной Басей. Однако, над вашим лесом я летаю редко, стараюсь Басе не показываться…

— Но я же Рюша! — Воскликнул Ёжик в изумлении.

— Фу-бу… — Как будто усмехнулся Фрас. — В том лесу ты был Рюша, а здесь ты — Киже. И я, по правде сказать, не знаю, что с этим поделать…

Ёжик привстал на задние лапки, чтобы пристально взглянуть в глаза Филина. Ведь он совершенно не чувствовал себя каким-то другим ёжиком! Но глаза Филина были смежены, и Рюша торопливо заговорил:

— Я знаю, кто такой Киже, он живёт…теперь уже, видимо, жил…в зеркале, ну, то есть в зазеркалье. Киже говорил, что он — не совсем я. А я понял, что он совсем даже не я. Короче, разные мы ёжики! — Последние слова, к своему удивлению, Ёжик почти выкрикнул. Но Филин молчал, и Рюша в растерянности тихо проговорил:

— Вам не придется больше летать в мой лес… Он сгорел…

— Я знаю… — Вздохнул Фрас. — Я, конечно, далеко уже не новый филин, но обоняние моё в порядке — прошлой ночью ветер принес сюда аромат огня. Прекрасный был лес… Что поделаешь, так бывает. Когда-нибудь вырастет новый… Правда, уже не для нас с тобой. И не для Великолепной Баси… — Филин на миг размежил веки, сверкнул на Ёжика оранжевым глазом. Помолчав, милостиво согласился:

— Если для тебя это так важно, буду называть тебя Рюша. Что имя? Только символ…

— Киже мне помог, когда был пожар. А потом сам спрятался в мою ауру… — Ёжик запнулся в сомнении, как бы Фрас не подумал, что он слегка не в себе после ночных приключений, но всё же договорил. — И теперь, наверное, у меня будет раздвоение личности.

— Фу-бу! — Усмехнулся Филин. — Раздвоение личности ёжика! Нет, мыши, вы слыхали?

— А мне вот не смешно! Кто я теперь, Киже или Рюша? И как вообще с этим жить?

— Кто из вас важнее для Отца Небесного? — Совершенно равнодушным тоном спросил Филин.

— Кто? — Переспросил Ёжик.

— Со временем узнаешь…

— Но Киже сначала был лишь моим отражением…

— В зазеркалье он стал самим собой. Когда ты родился — ты не стал мамой или папой, а стал Рюшей, то есть самим собой. Вот и он в зазеркалье стал самим собой. — Разъяснил Фрас. —  В зазеркалье, знаешь ли, зверушки рождаются по-другому… А лучше сказать образуются, как духи.

— Как духи? — Опять переспорил Рюша.

— А ты не знал? Что духи лесные образуются, а не рождаются, как птицы или звери?

— Не знал…

— По воле Отца Небесного малые частицы соединяются и образуют призрачные эфирные сущности, которые ты называешь духами. А те малые частицы люди называют кварками. Они похожи на фотоны — частицы, из которых состоит свет. Только кварки светят очень тускло. Поэтому лесные духи едва видны.

— Ничего себе, какой Вы эрудит, уважаемый Фрас! — Восхищённо бормотал Ёжик.

Но Филин пропустил комплимент мимо ушей, его беспокоили собственные печали:

— Знаешь ли, Рюша, у меня пропало желание летать… Не хочу более расправить крылья и воспарить. — Он немного приподнял крылья. — Сижу под сенью этой чудесной липы, наслаждаюсь покоем. А ещё медитирую, заглядываю в иные миры. Иногда вспоминаю прошлое…

— Про Великую Басю, например… — Вставил словечко Рюша.

— Для кого-то просто Великая, а для меня Великолепная.

— Что ж Вы её покинули… — Ёжик осёкся, однако, начал — говори. — Правда, меня тогда ещё не было в лесу, но знающие птицы рассказали.

— Так было надо. Не по судьбе стало быть… Вот когда к тебе придёт любовь, я постараюсь тебе объяснить почему… — Филин подумал немного и договорил. — А чего откладывать, и сейчас могу сказать — не хотел сделать её несчастной.

— Давайте уж, когда ко мне любовь придёт, расскажете. — Рюша незаметно для себя осмелел в разговоре. — Вы, уважаемый Фрас, обыкновенный пессимист или помирать собрались? Извините, конечно, за прямоту. Мы, ёжики, такие, всё говорим прямо, без обиняков.

— Фу-бу, — усмехнулся Филин, — прямой, как твои иголки. Знаешь ли, иной раз недостаток обиняков приносит много синяков. Фу-бу! Такой вот афоризм родился.

— Так он не сегодня, чай, родился. Слыхал я его как-то раз от одной интересной особы.

— Знаешь ли, умные мысли, они растворены в воздухе. Надобно лишь умение взять их оттуда. Кто-то взял его раньше, а я вот сейчас, к разговору нашему подобрал… — Фрас призадумался. — А насчёт помирать… Пожалуй, нет, поживу ещё. В этом лесу хорошо…

— Но Вы же не летаете, уважаемый Фрас! Как же Вы без охоты, без добычи обойдётесь? Кушать же надо… — Ёжик подался вперёд и выпалил. — Давайте, я Вам еду буду приносить! — И поражаясь внезапному порыву филинолюбия, совсем тихо проговорил. — Иногда…

— Надо же, какой великодушный ёжик попался мне на жизненном пути. — Фрас величаво покачал головой. — Однако, ты прав, кушать надобно. Знаешь ли, полёвки ко мне сами приходят. Я их призываю, и они приходят. Есть у меня такая сила. Но выбираю самых стареньких… М-да…стараюсь быть добрым…а не только старым. – И Филин распахнул глаза, наполненные улыбкой.

— Каких полёвок?

— Забыл, что лесных да полевых мышек полёвками зовут? Здесь, на этой поляне, их множество живёт.

— Ах да, что-то запамятовал… — Пробормотал Ёжик, ему сразу стало неуютно под липой.

— Впрочем, они быстро стареют… — Философски заметил Фрас.

— Если у мышки всё хорошо, она может жить вечно, как рыба! — Воскликнул Рюша, пытаясь сообразить, откуда у него в голове взялась эта удивительная мысль.

— Положим, жить вечно могут не рыбы, а морские ежи. Но они тебе не родственники, не дальние даже. Так что тебе вечная жизнь не грозит. Радуйся! — Ёжика поразил поворот Филиновой мысли, он едва сообразил, что спросить:  

— Если не родственники, то почему ежи?

— Основано на чисто визуальном сходстве: у них иголки, и у вас, лесных ежей, тоже иголки. А дальше только различия — у них иглы ядовитые, у вас, слава Отцу Небесному — нет; они живут под водой, а вы — на суше, ну и так далее. Короче, если шибко интересно, у Википедии узнай.

— Святая Ночь! А это ещё кто? Ведьма?

— Ну, до Ведьмы ей далеко… Так, Нетайная Скрижаль Знаний. Насколько не тайная, настолько и не полная… — Несколько загадочно вещал Филин. — Заглядывай, она не страшная.

— А как в неё заглянуть?

— Элементарно, Ёжик, у тебя же иголки! Через Эфир подключись к интернету и смотри…

— Ну да, ну, да… — Бормотал в замешательстве Ёжик, желая переменить тему:

— А про полёвок, наверное, я ерунду сказал…

— Представь, иные мышки уже рождаются старенькими. Уж мне ли не знать. — И Филин ухнул раз, другой… Большая ветка под ним закачалась, и Ёжик догадался, что птица смеётся.

— Теперь я понял, почему Вы, уважаемый Фрас, сидите на самой нижней ветке.

— И почему же?

— Доброту проявляете. Мышкам не так высоко и страшно до Вас карабкаться.

— Полагаешь, полёвки высоты боятся? Фу-бу, я об этом и не задумывался…

— А вот рысь высоты не боится, и до Вас совсем недалеко. Не опасаетесь?

— Нет, не опасаюсь, я её за версту чую. Не подойдет она — силы моей боится. Знает, силу мою ей не одолеть.

— Недоумеваю я… — Ёжик пожал плечами…если бы мог. — Крылья расправить сил у Вас нет, а рысь держать на расстоянии сила есть.

— А это, дружок-ежок, силы разные… Фу-бу! — Усмехнулся Филин. — Такие разные, что ни в сказке сказать, ни пером описать — пером филина уж точно. Хотя, знаешь ли, Отец Небесный иногда оставляет автографы…

— Как это?..

— На одном из моих перьев есть особый узор. И на одной из твоих иголок есть уникальный узор — шифр Отца Небесного. В нём сокрыта тайна наших сокровенных сил и необычных способностей. Такой шифр есть далеко не у всех…

Филин собрался было снова пуститься в рассуждения, но Ёжик после ночных переживаний не был расположен к долгим беседам и в нетерпении спросил:

— А Вы, уважаемый Фрас, не знаете ли, где мой приятель Заяц Труш? — Но Филин, словно не слыша, продолжал:

— … а в нём заключена формула этой силы, начертанная волей Отца Небесного, как подарок тебе в день твоего рождения. — Фрас покачал головой и снисходительно молвил. — Понимаю, малыш, до высоких материй, из которых сотканы миры, ты ещё не дорос.

Филин как-то забавно фыркнул и проворчал:

— А приятель твой поскакал воду искать, тебя хотел разбудить, да куда там…

— Куда?

— Да вон туда. — Фрас приподнял крыло в сторону хмурой пихты, стоящей у кромки леса за спиной Ёжика. — Там в лесу, в ложбинке, родник разливается. Почуял, видно, Заяц запах свежей воды…

Ёжик на миг отвернулся взглянуть на пихту, а когда снова поднял взгляд на Филина, поразился происшедшей с ним перемене. От макушки до когтей — сплошные перья. Лица у Филина не было!

«Или у него морда, как у зверя? Вот как тут правильно подумать! Морда у Филина или лицо? Или…» — Ёжику пришло на ум незнакомое, но явно нехорошее слово, от которого сделалось стыдно. — «Срочно выкинуть из головы, а то неровён час обидится. Клюв исчез, а когти -то остались…» — Не успел Ёжик испугаться своих мыслей, как морда…м-м…то есть лицо Филина в мгновение ока оказалось на месте. Рюша едва уловил это стремительное движение.

— Знаешь ли, дружок, иногда хочется проверить, есть ли за спиной реальность. Фу-бу! — Филин снова ухмылялся. — А ты, стало быть, не знал, что филин может голову назад оборачивать?

— Ну, например, Великая Бася так никогда не делала…

— Совы так не могут, только филинам дано. — Заважничал Фрас.

— А реальность за Вами есть, я же её вижу. — Успокоил Филин Ёжик.

— Понимаешь ли, дружок-ежок, есть-то она есть, только там твоя реальность, а не моя.

— А разве реальность не одна на всех?

— Да в том-то и штука, что реальность у каждого своя… — Филин прищурил глаза, испытующе глянул на Ёжика. — Знаешь ли, я обрёл одну интересную способность… — Ёжику показалось, что Филин засомневался в своей откровенности, но Фрас договорил. — Улавливаю, понимаешь, сигналы со спутников…

— Каких таких спутников?

— Если ты посмотришь ночью на звёздное небо, то заметишь, что некоторые звёздочки двигаются… И быстро. Это спутники, они излучают информацию, а я научился её воспринимать. Ох, и наслушался я всякого!

— А я тоже смогу!? — Воскликнул Ёжик.

— Почему — нет? У тебя ж иголки! — Филин снова сверкнул глазами, мол, не перебивай! — Так вот, про нашу с тобой реальность есть такая идея, что всё вокруг нас — Матрица, а мы сами – голограммы, или программы компьютерные. Куда ты смотришь — там мир есть, а куда не смотришь — там размытые фигуры и тени, или вообще фиолетовая пустота…

— А почему фиолетовая?

— А почему не фиолетовая?

Ёжик понял, что фиолетовость Филин объяснять не склонен, и спросил:

— А что такое голограмма?

Филин приосанился — давно у него не было достойного слушателя (мышки, те не в счёт):

— Капля дождя летит и отражает реальность, то есть всё, что вокруг. Бац! Она падает на камень и разбивается на множество мелких капель. Они отскакивают от камня и теперь каждая отражает всё, что вокруг. Вот тебе и голограмма. — Филин добавил яркости в глазах.

— Вот так и мы, как эти капли. А собери нас всех в одну большую каплю — что будет?

— Что?

— Один мир, одна реальность.

— Один Отец Небесный!

— Умница — догадался!

— Как-то неуютно чувствовать себя голограммой.

— Отец Небесный создает картину мира там, куда ты смотришь. Персонально для тебя! А куда ты не смотришь — там нет ничего конкретного. Зачем ему создавать картину реальность для никого. — И Филин усмехнулся — Фу-бу! А голограммой чувствовать себя не обязательно. Это лишь теория…

— Но мы с Вами всё ж таки одну и ту же липу наблюдаем.

— Не возражаю, наши реальности порой пересекаются, и даже накладываются одна на другую. Но! Общими они от этого не становятся.

— Вы меня извините, уважаемый Фрас, но мне эту теорию обдумать надо, привыкнуть к ней что ли…

Филин устало прикрыл глаза, проворчал:

— Да ничего, привыкай. Вот я одного в толк не возьму, зачем тебе с Зайцем дружить? Что у вас с ним общего…

— А что в этом такого? Между прочим, уважаемый Фрас, у вас тоже с Совой любовь была! — Немного запальчиво возразил Ёжик.

Филин широко распахнул глаза и уставился на Ёжика. Яркие жёлто-оранжевые глаза вовсе не выглядели старыми и сияли как новые луны. Казалось, они светят в самую глубь Ёжкиной души.

— Говорил тебе, Ёжу прямому, после расскажу, когда станешь старше и мудрее. — Фрас укоризненно покачал головой. — Ишь ты, судья нашёлся. Тебе самому, чем с Зайцем водиться, жениться надобно. Три лета, чай, травку-то топчешь? Фу-бу… — Недовольно фыркнул Фрас. — Ну да этому делу мы поможем…

— Жениться?! — Изумился Ёжик.

— Именно! Подумай сам — огонь тебя не взял, вода не взяла! А почему? Возможно, Отец Небесный чего-то ждёт от тебя? И дарит тебе шанс любить и быть любимым. Надеется, что у тебя родятся ёжики, добрые да умные. Они получат в дар от Отца Небесного шифр с таинственным узором и станут освещать этот мир солнечными одуванчиками своих душ. Мир станет лучше, и жить будет приятнее.

— Вы полагаете Отец Небесный в курсе моего существования?

— Не сомневайся, дружок-ежок…даже лучше, чем родная мама.

— Да будет Вам, уважаемый Фрас, разыгрывать погорелого ёжика! Мама же — это Мама!..

— Вот насчёт погорелого это ты, дружок, прав. Надо бы в порядок себя привести, душок от тебя пренеприятный. — Филин брезгливо фыркнул. — И о пропитании позаботиться. Знаешь ли, я тебе еду носить не буду. Фу-бу!

Филин прикрыл глаза, вроде, разговор окончен. Но не сдержал приступ доброты и тихо, совсем по-отечески, добавил:

— Ступай к роднику, глядишь и приятеля своего отыщешь. Да подкрепись дорогой-то, сейчас в лесу полно всего.

    И Ёжик побрёл через поляну, обошёл хмурую пихту и углубился в лес. Почуял запах свежей ключевой воды и припустил рысцой. Он пробегал мимо спелой черники и пухлой голубики, примечал молодые белые и подберёзовики, но ему так хотелось пить, что про еду он пока и думать не мог. А ещё хотелось увидеть Зайца, живого и в добром здравии.

    Он выбежал на лесную прогалину почти к самой родниковой чаше и…увидел голову Зайца. Она торчала посреди водной глади и при виде Ёжика приветственно качнула ушами. Одно заячье ухо изогнулось, будто указывая на что-то. Ёжик обернулся в направлении заячьего уха и едва не подскочил от удивления. «Ничего себе сюрпризик!» — Мелькнуло в его голове. На бережку возле кромки воды стоял ещё один заяц. То есть не совсем заяц, а молодая очаровательная зайка. Светлый дымчатый мех чуть искрился, тонкие длинные ушки подрагивали, а быстрые глазки глядели лукаво и ласково.

— Это моя новая знакомая, зайка Зина, она живёт в этом лесу и готова мне всё здесь показать.

— А я — Ёжик Рюша, очень рад познакомиться.

— Я тоже рада! — Воскликнула Зина и повернулась к голове над водой. — Труш, ты не замёрз? Пора выходить.

— С удовольствием! — Труш окунулся с головой и живо выбрался на берег.

— Я приготовила для тебя полотенце, которое сама сплела из сухих трав. Давай, я на тебя его накину. — Труш стоял, запахнувшись в травяное полотенце и без умолку рассказывал, как познакомился с Зиной.

— Ну, вот и хорошо, что все живы и здоровы, я очень этому рада! — Зина улыбнулась тёплой летней улыбкой и прибавила. — Труш, милый, пойдём ко мне домой, тебе надо покушать и отоспаться. Я надеюсь, твой друг Ёжик не будет против? — Она улыбнулась персонально Ёжику, и Ёжик растерянно покачал головой. Очаровательная Зайка неспешно направилась в лес. Труш несвойственной ему трусцой отправился следом. Спохватившись, обернулся к Ёжику, пробормотал:

— Пока Ёжик, завтра увидимся…

— Возможно… — Вслед Зайцу проговорил Ёжик.

    Помпоны заячьих хвостов скрылись за деревьями. Ёжик остался один. Он услышал тихий всплеск, обернулся. В воду упала шишка, от неё разбегались лёгкие круги. Скоро вода снова стала гладкой — одинокая шишка неподвижно замерла посреди родниковой чаши.

— Ну и что…что в этом такого… — Прошептал Ёжик — внутри у него стало так гулко и пусто, что закружилась голова, а к горлу подступил неудобный комок. Ещё никогда Ёжик не чувствовал себя таким неприкаянным и одиноким. Эта неожиданно накатившая грусть выкатилась одинокой слезой из светлого Ёжкиного глаза. Бусина ёжкиной слезы упала на резной лист одуванчика и переливалась крохотной радугой в лучах полуденного солнца.

— Вот ещё не хватало… — Буркнул Ёжик и медленно побрёл прочь. Потом вспомнил, что собирался напиться, и повернул обратно к роднику. Ёжик нашёл удобное местечко и стал лакать холодную терпкую воду. В животе у него растекалась приятная прохлада, а в голове заискрилась хрустальная прозрачная ясность. Ёжик догадался, что воды родника обладают подземной живительной силой, такой же, как у Ручья в его прежнем лесу. От мысли об утраченном доме снова подкатила грусть, но хрустальная упругая сила, появившаяся в Ёжике, затмила эту грусть, не дав ей разлиться по Ёжкиной душе.

    «Хватит кукситься!» — Скомандовал себе Рюша. Он поднял голову и словно впервые увидел пейзаж вокруг. Пёстрый холм, покрытый разноцветьем и разнотравьем, полого сбегал к овальной чаше родника и ступенькой обрывался в воду. Чашу воды опоясал солнечный ковёр ромашек и одуванчиков. Деревья вокруг вознесли зелёные кроны к небу. Воздух, наполненный ароматами цветов, трав и хвои, был также прозрачен, как хрустальная вода родника. «Я чувствую в ней неизбывную силу земли, кристальность камня и прохладное тепло Отца Небесного…» — Душевный порыв Ёжика завершился приступом голода, и он вспомнил про аппетитный подберёзовик, примеченный по пути. Воображение любезно нарисовало бархатную ножку гриба и элегантную бежевую шляпку.

«Надо подкрепиться и будем искать себе новый дом.» — Решил Ёжик и не мешкая отправился в обратный путь. Он почти добежал до своего обеда, и замер — его остановила тревожная мысль! Ёжик сообразил, что думает о себе во множественном числе.

«Зеркальное раздвоение личности ёжика…» — Так, кажется, говорил Киже.

«Но я не чувствую никакого раздвоения, а чувствую себя только Рюшей и больше никем…» — Успокаивал себя Ёжик, пока не оказался возле своего обеда. Подберёзовик стоял ещё более нарядный и аппетитный, чем рисовало Рюшино воображение — даже надкусывать жалко. Но голод взял своё, и Рюша славно подкрепился. «Не иначе за двоих…» — Съехидничал он и решил не спешить с поисками дома, потому что ему неодолимо захотелось вздремнуть. «Посплю на полсолнышка, ничего не потеряю…» — Успокоил он себя и тут же забрался под широкий навес папоротника.

«Этот лес пахнет по-другому… Наверное, из-за папоротника…» — Ёжик вздохнул, засыпая. — «Ничего, привыкну…» — И уснул. Сквозь него поплыла серебристо-фиолетовая пелена. Рюша уже приготовился увидеть Бабушку Ёжку, но увидел давешнюю чашу родника и пологий склон холма. А ещё — двух маленьких светлых, словно облачных, ежат. Они скатились по короткому склону к самой воде и замерли, глядя на Рюшу. Потом один сказал:

— Привет, папа…

«Какие симпатичные…» — Подумал Рюша и вздрогнул, оглянулся по сторонам. — «Где папа, какой папа?..» — Рюша снова посмотрел на ежат и сказал:

— Привет, ребята-ежата! Вы откуда и куда?

— Мы оттуда и сюда. — Хором ответили ежата. Они глядели на Рюшу в четыре глаза, и Рюша приметил, что у одного из них глаза разные, один светлый, другой тёмный, точь-в-точь как у него. «Надо же…» — Не успел удивиться Рюша, как ёжик с одинаковыми глазами заявил:

— Мы, наверное, к тебе. Вот это моя сестричка, её зовут… — Но Ёжик не услышал, как зовут сестричку, потому что подскочил от оглушительного удара грома, и сразу, словно Отец Небесный опрокинул вниз целое озеро, начался густой, как мёд, летний ливень. Ёжик хотел было забиться в самую гущу папоротника, да куда там — спасения от воды не было нигде. «Похоже, Отец Небесный решил отмыть меня по-настоящему!» — Весело подумал Ёжик и улыбнулся.




© А.Е. Титов.  Все права защищены