← 8 сказка: Ёжик в дыму10 сказка: Новая жизнь →

Рюша спал тревожно, побитые лапки его нервно подрагивали. Сон был наполнен призрачным туманом, подсвеченным бледным лунным светом. Иногда в нём проскальзывали смутные силуэты, но Рюша ни в одном из них не угадывал бабушку Ёжку. А ему так хотелось с ней поговорить… Потом ему казалось, что она пришла, только почему-то стоит к нему спиной, не поворачивается… Наверное, она ему рассказала новую сказку, а он умудрился её забыть. Сразу во сне и забыл. Вот она и обиделась. Ну, ничего, он вспомнит эту сказку, когда проснётся…

…Ёжика очень беспокоило, что пахнет дымом и хвойной гарью, и от этого противного запаха он наконец проснулся. Увидел над собой крону большого дерева, которая напрочь заслоняла небо. Он уловил еле слышный запах липового цвета, такой тонкий, слабый, словно липа отцвела где-то в прошлой жизни. Рюшу поколачивала дрожь, как будто он простудился, дышал он неровно и сипло, в горле першило и очень хотелось пить. Он нервно принюхался – откуда этот запах гари? «Опять пожар? Опять бежать?» – мысли пролетали в его голове вялые, как осенние комары, и, хотя ёжик проспал довольно долго, чувствовал он себя разбитым и несчастным.

Рюша окинул взглядом незнакомую, покрытую разнотравьем поляну – её окружали высокие разлапистые лиственницы вперемешку с елями и соснами. Среди них проглядывали редкие, но крупные берёзы. Берёста на них была не белая, а потемневшая, словно опалённая, и оттого чёрные штрихи на ней были едва различимы. Лес выглядел мрачновато даже в солнечный день. А день был солнечный, безветренный, и ёжика осенило – гарью и дымом пахнет он сам. «Да уж, аромат… Теперь он надолго прицепился! Надо где-то искупаться… Вот только где?» – Рюша встал, потянулся и хорошенько встряхнулся – во все стороны полетели травинки и былинки, а дымный дух вокруг усилился. Ёжик в утешение себе подумал: «Наверное, Труш ещё сильнее пахнет. Мех у него густой, пушистый… Жаль, попортился, наверное… Вот только где он?» – ёжик огляделся по сторонам в поисках приятеля и неожиданно для себя произнес:

– Новый лес… Новая жизнь… – и тотчас услышал тихий незнакомый голос: «И новые сказки…». Ёжик вздрогнул, насторожённо прислушался. Вокруг стояла лесная тишина. Тишина дышала едва слышным трепетом листвы и хвоинок. «Почудилось…» – подумал ёжик и устало вздохнул.

«Вот ты и выдохнул свою печаль о прошлой жизни…» – услышал он тот же голос. Голос был тихий, но сильный, он проникал глубоко внутрь ёжика, подобно раскатам далёкого грома. Рюша озирался вокруг, но никак не мог увидеть того, кто с ним говорит.

– Я Фрас, старый… э-э… чуть было не сказал «добрый»… филин Фрас. Меня не бойся, не обижу. Я сижу на ветке прямо над тобой. Если ты отойдёшь на несколько шагов, то увидишь меня.                              

Рюша так и сделал. Выбежал чуть не на середину поляны и, увидев огромного филина, принялся его разглядывать. Филин был прекрасен! Отец Небесный раскрасил его оперение с большой любовью и прилежанием. Тёмно-бежевые крапчатые с белым промельком перья покрывали его крылья, на груди оперение было посветлее и с рыжинкой. Оранжевые глаза светились мудростью, а брови вразлёт походили на маленькие крылья. Мощный клюв коварно прикрывали мягкие пушистые пёрышки. А ещё Рюша убедился, что дерево было липой. Липа уже отцвела, но сияла яркой зеленью листьев. От крепкого тёмного ствола веяло силой земли и солнца. «Вот любопытно, почему липы притягивают филинов и сов, – подумал Рюша. – Да я и сам люблю поспать именно под липой. Наверное, где-то в прошлых жизнях случалось мне быть не только медведем, но и совой или, чем Отец Небесный не шутит, филином». Рюша остановил свои мысли – кто знает этого филина, а вдруг обидится? Вон он какой огромный… Однако Филин невозмутимо сидел на самой нижней и самой толстой ветке. Он смежил веки и на ёжика, казалось, вовсе не глядел.

– А я ёжик из соседнего леса, меня зовут… – но филин не дал ему договорить:

– Да, я знаю, ты ёжик по имени Киже. Я видел тебя однажды, когда пролетал над вашим лесом. Ты спал на полянке под синим колокольчиком. Знаю, что ты любишь беседовать с Великолепной Басей. Однако над вашим лесом я летаю редко, стараюсь Басе не показываться…

– Но я же Рюша! – воскликнул ёжик в изумлении.

– Фу-бу… – как будто усмехнулся Фрас. – В том лесу ты был Рюша, а здесь ты Киже. И я, по правде сказать, не знаю, что с этим поделать…

Ёжик привстал на задние лапки, чтобы пристально взглянуть в глаза филина. Ведь он совершенно не чувствовал себя каким-то другим ёжиком! Но глаза филина были смежены, и Рюша торопливо заговорил:

– Я знаю, кто такой Киже, он живёт… теперь уже, видимо, жил… в зеркале, ну, то есть в зазеркалье. Киже говорил, что он – не совсем я. А я понял, что он совсем даже не я. Короче, разные мы ёжики! – последние слова, к своему удивлению, ёжик почти выкрикнул. Но филин молчал, и Рюша в растерянности тихо проговорил: – Вам не придется больше летать в мой лес… Он сгорел…

– Я знаю… – вздохнул Фрас. – Я, конечно, далеко уже не новый филин, но обоняние моё в порядке – прошлой ночью ветер принёс сюда запах огня. Прекрасный был лес… Что поделаешь, так бывает. Когда-нибудь вырастет новый… Правда, уже не для нас с тобой. И не для Великолепной Баси… – филин на миг размежил веки, сверкнул на ёжика оранжевым глазом. Помолчав, милостиво согласился:

– Если для тебя это так важно, буду называть тебя Рюша. Что имя? Только символ…

– Киже мне помог, когда был пожар. А потом сам спрятался в мою ауру… – ёжик запнулся в сомнении, как бы Фрас не подумал, что он слегка не в себе после ночных приключений, но всё же договорил: – И теперь, наверное, у меня будет раздвоение личности.

– Фу-бу! – усмехнулся филин. – Раздвоение личности ёжика! Нет, мыши, вы слыхали?

– А мне вот не смешно! Кто я теперь: Киже или Рюша? И как вообще с этим жить?

– Кто из вас важнее для Отца Небесного? – совершенно равнодушным тоном спросил филин.

– Кто? – переспросил ёжик.

– Со временем узнаешь…

– Но Киже сначала был лишь моим отражением…

– В зазеркалье он стал самим собой. Когда ты родился, ты не стал мамой или папой, а стал Рюшей, то есть самим собой. Вот и он в зазеркалье стал самим собой, – разъяснил Фрас. –  В зазеркалье, знаешь ли, зверушки рождаются по-другому… А лучше сказать, образуются, как духи.

– Как духи? – опять переспорил Рюша.

– А ты не знал, что духи лесные образуются, а не рождаются, как птицы или звери?

– Не знал…

– По воле Отца Небесного малые частицы соединяются и образуют призрачные эфирные сущности, которые ты называешь духами. Эти малые частицы люди называют кварками. Они похожи на фотоны – частицы, из которых состоит свет. Только кварки светят очень тускло. Поэтому лесные духи едва видны.

– Ничего себе, какой вы эрудит, уважаемый Фрас! – восхищённо бормотал ёжик.

Но филин пропустил комплимент мимо ушей, его беспокоили собственные печали:

– Знаешь ли, Рюша, у меня пропало желание летать… Не хочу более расправить крылья и воспарить. – Он немного приподнял крылья. – Сижу под сенью этой чудесной липы, наслаждаюсь покоем. А ещё медитирую, заглядываю в иные миры. Иногда вспоминаю прошлое…

– Про Великую Басю, например… – вставил словечко Рюша.

– Для кого-то просто Великая, а для меня Великолепная.

– Что ж вы её покинули?.. – ёжик осёкся, однако продолжил: – Правда, меня тогда ещё не было в лесу, но знающие птицы рассказали.

– Так было надо. Не по судьбе, стало быть… Вот когда к тебе придёт любовь, я постараюсь тебе объяснить почему… – филин подумал немного и договорил: – А чего откладывать, и сейчас могу сказать: не хотел сделать её несчастной.

– Давайте уж, когда ко мне любовь придёт, расскажете. – Рюша незаметно для себя осмелел в разговоре: – Вы, уважаемый Фрас, обыкновенный пессимист или помирать собрались? Извините, конечно, за прямоту. Мы, ёжики, такие, всё говорим прямо, без обиняков.

– Фу-бу, – усмехнулся филин, – прямой, как твои иголки. Знаешь ли, иной раз недостаток обиняков приносит много синяков. Фу-бу! Такой вот афоризм родился.

– Так он не сегодня, чай, родился. Слыхал я его как-то раз от одной интересной особы.

– Знаешь ли, умные мысли растворены в воздухе. Надобно лишь умение взять их оттуда. Кто-то взял их раньше, а я вот сейчас, к разговору нашему подобрал… – Фрас призадумался. – А насчёт помирать… Пожалуй, нет, поживу ещё. В этом лесу хорошо…

– Но вы же не летаете, уважаемый Фрас! Как же вы без охоты, без добычи обойдётесь? Есть же надо… – ёжик подался вперёд и выпалил: – Давайте я вам еду буду приносить! – и, поражаясь внезапному порыву филинолюбия, совсем тихо проговорил: – Иногда…

– Надо же, какой великодушный ёжик попался мне на жизненном пути. – Фрас величаво покачал головой. – Однако ты прав, есть надобно. Знаешь ли, полёвки ко мне сами приходят. Я их призываю, и они приходят. Есть у меня такая сила. Но выбираю самых стареньких… М-да…стараюсь быть добрым… – и филин распахнул глаза, наполненные улыбкой.

– Каких полёвок?

– Забыл, что лесных да полевых мышек полёвками зовут? Здесь, на этой поляне, их множество живёт.

– Ах да, что-то запамятовал… – пробормотал ёжик, ему сразу стало неуютно под липой.

– Впрочем, они быстро стареют… – заметил Фрас.

– Если у мышки всё хорошо, она может жить вечно, как рыба! – воскликнул Рюша, пытаясь сообразить, откуда у него в голове взялась эта удивительная мысль.

– Положим, жить вечно могут не рыбы, а морские ежи. Но они тебе не родственники, не дальние даже. Так что тебе вечная жизнь не грозит. Радуйся!

Ёжика поразил поворот мысли филина, он едва сообразил, что спросить: 

– Если не родственники, то почему ежи?

– Основано на чисто визуальном сходстве: у них иголки, и у вас, лесных ежей, тоже иголки. А дальше только различия – у них иглы ядовитые, у вас, слава Отцу Небесному, нет; они живут под водой, а вы – на суше, ну и так далее. Короче, если шибко интересно, у Википедии узнай.

– Святая Ночь! А это ещё кто? Ведьма?

– Ну, до ведьмы ей далеко… Так, нетайная Скрижаль Знаний. Насколько нетайная, настолько и неполная… – несколько загадочно вещал филин. – Заглядывай, она нестрашная.

– А как в неё заглянуть?

– Элементарно, ёжик, у тебя же иголки! Через Эфир подключись к Интернету и смотри…

– Ну да, ну, да… – бормотал в замешательстве ёжик, желая переменить тему: – А про полёвок, наверное, я ерунду сказал…

– Представь, иные мышки уже рождаются старенькими. Уж мне ли не знать! – и филин ухнул раз, другой… Большая ветка под ним закачалась, и ёжик догадался, что птица смеётся.

– Теперь я понял, почему вы, уважаемый Фрас, сидите на самой нижней ветке.

– И почему же?

– Доброту проявляете. Мышкам не так высоко и страшно до вас карабкаться.

– Полагаешь, полёвки высоты боятся? Фу-бу, я об этом и не задумывался…

– А вот рысь высоты не боится, и до вас совсем не далеко. Не опасаетесь?

– Нет, не опасаюсь, я её за версту чую. Не подойдет она – силы моей боится, знает, что силу мою ей не одолеть.

– Недоумеваю я… – ёжик пожал плечами (если бы мог). – Крылья расправить сил у вас нет, а рысь держать на расстоянии сила есть.

– А это, дружок-ежок, силы разные… Фу-бу! – усмехнулся филин. – Такие разные, что ни в сказке сказать, ни пером описать, пером филина уж точно. Хотя, знаешь ли, Отец Небесный иногда оставляет автографы…

– Как это?..

– На одном из моих перьев есть особый узор. И на одной из твоих иголок есть уникальный узор – шифр Отца Небесного. В нём сокрыта тайна наших сокровенных сил и необычных способностей. Такой шифр есть далеко не у всех…

Филин собрался было снова пуститься в рассуждения, но ёжик после ночных переживаний не был расположен к долгим беседам и в нетерпении спросил:

– А вы, уважаемый Фрас, не знаете ли, где мой приятель заяц Труш?

Но филин словно не слыша, продолжал:

– …А в нём заключена формула этой силы, начертанная волей Отца Небесного, как подарок тебе в день твоего рождения. – Фрас покачал головой и снисходительно молвил: – Понимаю, малыш, до высоких материй, из которых сотканы миры, ты ещё не дорос. – Филин как-то забавно фыркнул и проворчал: – А приятель твой поскакал воду искать, тебя хотел разбудить, да куда там…

– Куда?

– Да вон туда, – Фрас приподнял крыло в сторону хмурой пихты, стоящей у кромки леса за спиной ёжика. – Там, в ложбинке, родник разливается. Почуял, видно, заяц запах свежей воды…

Ёжик на миг повернулся взглянуть на пихту, а когда снова поднял взгляд на филина, поразился происшедшей с ним перемене. От макушки до когтей – сплошные перья. Лица у филина не было!

«Или у него морда, как у зверя? Вот как тут правильно сказать! Морда у филина или лицо? Или… – ёжику пришло на ум  явно нелестное слово, от которого сделалось немного стыдно. – Срочно выкинуть из головы, а то неровён час обидится. Клюв исчез, а когти-то остались…» – не успел ёжик испугаться своих мыслей, как морда… м-м, то есть лицо филина, в мгновение ока оказалась на месте. Рюша едва уловил это стремительное движение.

– Знаешь ли, дружок, иногда хочется проверить, есть ли за спиной реальность. Фу-бу! – филин снова ухмылялся. – А ты, стало быть, не знал, что филин может голову назад поворачивать?

– Ну, Великая Бася так никогда не делала…

– Совы так не могут, только филинам дано, – заважничал Фрас.

– А реальность за вами есть, я же её вижу, – успокоил филина ёжик.

– Понимаешь ли, дружок-ежок, есть-то она есть, только там твоя реальность, а не моя.

– А разве реальность не одна на всех?

– Да в том-то и штука, что реальность у каждого своя… – филин прищурил глаза, испытующе глянул на ёжика. – Знаешь ли, я обрёл одну интересную способность…

Ёжику показалось, что филин засомневался в своей откровенности, но Фрас договорил:

– Улавливаю, понимаешь, сигналы со спутников…

– Каких таких спутников?

– Если ты посмотришь ночью на звёздное небо, то заметишь, что некоторые звёздочки двигаются… И быстро. Это спутники, они излучают информацию, и я научился её воспринимать. Ох, и наслушался я всякого!

– А я тоже смогу?! – воскликнул ёжик.

– Почему – нет? У тебя ж иголки! – филин снова сверкнул глазами, мол, не перебивай. – Так вот, про нашу с тобой реальность есть такая идея, что всё вокруг нас – матрица, а мы сами – голограммы или программы компьютерные. Куда ты смотришь – там мир есть, а куда не смотришь – там размытые фигуры и тени или вообще фиолетовая пустота…

– А почему фиолетовая?

– А почему не фиолетовая?

Ёжик понял, что фиолетовость филин объяснять не склонен, и спросил:

– А что такое голограмма?

Филин приосанился, давно у него не было достойного слушателя (мышки не в счёт):

– Капля дождя летит и отражает реальность, то есть всё, что вокруг. Бац! Она падает на камень и разбивается на множество мелких капель. Они отскакивают от камня, и теперь каждая отражает всё, что вокруг. Вот тебе и голограмма, – филин добавил яркости в глазах. – Вот так и мы, как эти капли. А собери нас всех в одну большую каплю – что будет?

– Что?

– Один мир, одна реальность.

– Один Отец Небесный!

– Умница – догадался!

– Как-то неуютно чувствовать себя голограммой.

– Отец Небесный создает картину мира там, куда ты смотришь. Персонально для тебя! А куда ты не смотришь – там нет ничего конкретного. Зачем ему создавать картину реальности для никого. – И филин усмехнулся: – Фу-бу! А голо­граммой чувствовать себя не обязательно. Это лишь теория…

– Но мы с вами всё ж таки одну и ту же липу наблюдаем.

– Не возражаю, наши реальности порой пересекаются и даже накладываются одна на другую. Но! Общими они от этого не становятся.

– Вы меня извините, уважаемый Фрас, но мне эту теорию обдумать надо, привыкнуть к ней, что ли…

Филин устало прикрыл глаза, проворчал:

– Да ничего, привыкай. Вот я одного в толк не возьму, зачем тебе с зайцем дружить? Что у вас с ним общего…

– А что в этом такого? Между прочим, уважаемый Фрас, у вас тоже с совой любовь была! – немного запальчиво возразил ёжик.

Филин широко распахнул глаза и уставился на ёжика. Яркие жёлто-оранжевые глаза вовсе не выглядели старыми и сияли, как новые луны. Казалось, они светят в самую глубь Рюшиной души.

– Говорил тебе, ёжу прямому, после расскажу, когда станешь старше и мудрее. – Фрас укоризненно покачал головой. – Ишь ты, судья нашёлся. Тебе самому, чем с зайцем водиться, жениться надобно. Три лета, чай, травку-то топчешь? Фу-бу… – недовольно фыркнул Фрас. – Ну да этому делу мы поможем…

– Жениться?! – изумился ёжик.

– Именно! Подумай сам: огонь тебя не взял, вода не взяла! А почему? Возможно, Отец Небесный чего-то ждёт от тебя? И дарит тебе шанс любить и быть любимым. Надеется, что у тебя родятся ёжики, добрые да умные. Они тоже получат в дар от Отца Небесного шифр с таинственным узором и станут освещать этот мир солнечными Одуванчиками своих душ. Мир станет лучше, и жить будет приятнее.

– Вы полагаете, Отец Небесный в курсе моего существования?

– Не сомневайся, дружок-ежок, даже лучше, чем родная мама.

– Да будет вам, уважаемый Фрас, разыгрывать погорелого ёжика! Мама – это же мама!..

– Вот насчёт погорелого ты, дружок, прав. Надо бы тебе в порядок себя привести, душок от тебя пренеприятный, – филин брезгливо фыркнул. – И о пропитании позаботиться. Знаешь ли, я тебе еду носить не буду. Фу-бу!

Филин прикрыл глаза, вроде разговор окончен. Но не сдержал приступ доброты и тихо, совсем по-отечески добавил:

– Ступай к роднику, глядишь, и приятеля своего отыщешь. Да подкрепись дорогой-то, сейчас в лесу полно всего.

И ёжик побрёл через поляну, обошёл хмурую пихту и углубился в лес. Почуял запах свежей ключевой воды и припустил рысцой. Он пробегал мимо спелой черники и пухлой голубики, примечал молодые белые и подберёзовики, но ему так хотелось пить, что про еду он пока и думать не мог. А ещё хотелось увидеть зайца, живого и в добром здравии.

Он выбежал на лесную прогалину, почти к самой родниковой чаше, и увидел голову зайца. Она торчала посреди водной глади и при виде ёжика приветственно качнула ушами. Одно заячье ухо изогнулось, будто указывая на что-то. Ёжик обернулся в направлении заячьего уха и едва не подскочил от удивления. «Ничего себе сюрпризик!» – мелькнуло в его голове. На бережку возле кромки воды стоял ещё один заяц. То есть не совсем заяц, а молодая очаровательная зайка. Светлый дымчатый мех чуть искрился, тонкие длинные ушки подрагивали, а быстрые глазки глядели лукаво и ласково.

– Это моя новая знакомая, зайка Зина, она живёт в этом лесу и готова мне всё здесь показать.

– А я ёжик Рюша, очень рад познакомиться.

– Я тоже рада! – воскликнула Зина и повернулась к голове над водой: – Труш, ты не замёрз? Пора выходить.

– С удовольствием! – Труш окунулся с головой и живо выбрался на берег.

– Я приготовила для тебя полотенце, которое сама сплела из сухих трав. Давай я на тебя его накину.

Труш стоял, запахнувшись в травяное полотенце, и без умолку рассказывал, как познакомился с Зиной.

– Ну вот и хорошо, что все живы и здоровы, я очень этому рада! – Зина улыбнулась тёплой летней улыбкой и прибавила: – Труш, милый, пойдём ко мне домой, тебе надо поесть и отоспаться. Я надеюсь, твой друг ёжик не будет против? – она улыбнулась Рюше, и тот растерянно покачал головой. Очаровательная зайка неспешно направилась в лес. Труш несвойственной ему трусцой отправился следом. Спохватившись, обернулся к ёжику, пробормотал:

– Пока, ёжик, завтра увидимся…

– Возможно… – вслед зайцу проговорил ёжик.

Помпоны заячьих хвостов скрылись за деревьями. Рюша остался один. Он услышал тихий всплеск, обернулся. В воду упала шишка, от неё разбегались лёгкие круги. Скоро вода снова стала гладкой, одинокая шишка неподвижно замерла посреди родниковой чаши.

– Ну и что… что в этом такого… – прошептал ёжик. Внутри у него стало так гулко и пусто, что закружилась голова, а к горлу подступил неудобный комок. Ещё никогда ёжик не чувствовал себя таким неприкаянным и одиноким. Эта неожиданно накатившая грусть выкатилась одинокой слезой из светлого ёжкиного глаза. Бусина слезы упала на резной лист одуванчика и переливалась крохотной радугой в лучах полуденного солнца.

– Вот ещё не хватало… – буркнул ёжик и медленно побрёл прочь. Потом вспомнил, что собирался напиться, и повернул обратно к роднику. Ёжик нашёл удобное местечко и стал лакать холодную терпкую воду. В животе у него растекалась приятная прохлада, а в голове заискрилась хрустальная прозрачная ясность. Ёжик догадался, что воды родника обладают подземной живительной силой, такой же, как у ручья в его прежнем лесу. От мысли об утраченном доме снова подкатила грусть, но хрустальная упругая сила, появившаяся в ёжике, затмила эту грусть, не дав ей разлиться по душе.

Хватит кукситься! – скомандовал себе Рюша. Он поднял голову и словно впервые увидел пейзаж вокруг. Пёстрый холм, покрытый разноцветьем и разнотравьем, полого сбегал к овальной чаше родника и ступенькой обрывался в воду. Чашу воды опоясал солнечный ковёр ромашек и одуванчиков. Деревья вокруг вознесли зелёные кроны к небу. Воздух, наполненный ароматами цветов, трав и хвои, был так же прозрачен, как хрустальная вода родника. «Я чувствую в ней неизбывную силу земли, кристальность камня и прохладное тепло Отца Небесного…» – душевный порыв ёжика завершился приступом голода. Он вспомнил про аппетитный подберёзовик, примеченный по пути. Воображение любезно нарисовало бархатную ножку гриба и элегантную бежевую шляпку.

«Надо подкрепиться и будем искать себе новый дом», – решил ёжик и не мешкая отправился в обратный путь. Он почти добежал до своего обеда и вдруг замер – его остановила тревожная мысль! Ёжик сообразил, что думает о себе во множественном числе. «Зеркальное раздвоение личности – так, кажется, говорил Киже. Но я не чувствую никакого раздвоения, а чувствую себя только Рюшей и больше никем…» – успокаивал себя ёжик, пока не оказался возле своего обеда.

Подберёзовик стоял ещё более нарядный и аппетитный, чем рисовало Рюшино воображение. Даже надкусывать жалко. Но голод взял своё, и Рюша славно подкрепился. «Не иначе как за двоих…» – съехидничал он и решил не спешить с поисками дома, потому что ему неодолимо захотелось вздремнуть. «Посплю на полсолнышка, ничего не потеряю… – успокоил он себя и тут же забрался под широкий навес папоротника. – Этот лес пахнет по-другому… Наверное, из-за папоротника… – ёжик вздохнул, засыпая. – Ничего, привыкну…» – и уснул.

Сквозь него поплыла серебристо-фиолетовая пелена. Рюша уже приготовился увидеть бабушку Ёжку, но увидел давешнюю чашу родника и пологий склон холма. А ещё двух маленьких светлых, словно облачных, ежат. Они скатились по короткому склону к самой воде и замерли, глядя на Рюшу. Потом один сказал:

– Привет, папа…

«Какие симпатичные… – подумал Рюша и вздрогнул, оглянулся по сторонам. – Где папа, какой папа?..» – Рюша снова посмотрел на ежат и сказал:

– Привет, ребята-ежата! Вы откуда и куда?

– Мы оттуда и сюда. – Хором ответили ежата.

Они глядели на Рюшу в четыре глаза, и Рюша приметил, что у одного из них глаза разные, один светлый, другой тёмный, точь-в-точь как у него. «Надо же…» – не успел удивиться Рюша, как ёжик с одинаковыми глазами заявил:

– Мы, наверное, к тебе. Вот это моя сестричка, её зовут… – но Рюша не услышал, как зовут сестричку, потому что подскочил от оглушительного удара грома. И сразу, словно Отец Небесный опрокинул вниз целое озеро, начался густой, как мёд, летний ливень. Ёжик хотел было забиться в самую гущу папоротника, да куда там. Спасения от воды не было нигде. «Похоже, Отец Небесный решил отмыть меня по-настоящему!» – весело подумал Рюша и улыбнулся.



© А.Е. Титов.  Все права защищены


← 8 сказка: Ёжик в дыму10 сказка: Новая жизнь →