← 7 сказка: Гроза9 сказка: Филин без чувств →

К Рюше пришла мама. Её образ трепетал и колыхался на самом краю сна и яви. Она негромко запела колыбельную, ту самую, которую он слышал в детстве каждый вечер.

Убаюканный тихим напевом мамы, ёжик безмятежно спал без снов и сновидений. Незаметно в его сон проникло бесформенное серое беспокойство. Нежный бледно-фиолетовый сон ёжика стал тревожно темнеть. Промелькнул силуэт бабушки Ёжки, казалось, какая-то тёмная злая сила не даёт ей проявиться в его сне. И вдруг чей-то незнакомый голос глухо по слогам выговорил:

– Великая Бася не проснулась…

– Что?.. – встрепенулся пока ещё во сне Рюша.

– И не проснётся… – голос стал еле различим.

– Что? – повторил Рюша, с трудом просыпаясь. Он уловил неприятный запах гари.

– Проснись! Вставай! Чучело колючее! – голос возвысился до крика, и Рюше показалось, что кричит сорока Глафира.

«Откуда она тут взялась?» – вяло соображал ёжик, и вдруг сквозь его сознание пронеслась молния: «Пожар! Лес горит!»

Он стремглав выскочил из своей норы и тотчас оказался в густом дыму. Один только вдох – и в груди ёжика всё за­шлось от жара, на глаза навернулись слёзы… И это было впервые за всю его жизнь. Даже когда ёжик покидал родительский дом, из глаз его не упало ни слезинки. Задержав дыхание, чтобы не вдыхать горячий горький воздух, ёжик сделал несколько неуверенных шагов, пытаясь найти выход из дыма, и тут увидел своего друга зайца.

Труш выглядел как-то странно – он делался то больше, то меньше, то становился бесформенным пятном. Рюша догадался – это из-за дыма и накативших слёз. Силуэт Труша, раскачиваясь в зыбком дыму, приблизился, почти навалился на ёжика и горячо выдохнул:

– Бежим!

Ёжик, пыхнув, высоко подпрыгнул для хорошего разгона, свернулся в воздухе в клубок и, набирая скорость, покатился вниз по косогору. Следом вприпрыжку мчался заяц, он скакал то справа, то слева, то перескакивал через катящегося ёжика, пока… Рюша со всего ходу не налетел на дерево. По инерции он вкатился вверх по стволу до первой ветки, которая его остановила и отбросила назад. Ёжик плюхнулся на землю, расправился и, лёжа на спине, потряс головой:

– Что это было?..

– Древо нежелания… – с нервной усмешкой пошутил заяц. Но шутить было недосуг. Со стороны их родного леса накатывал густой гул жестокого лесного пожара, его жар уже достигал зверушек, и они снова подхватились бежать.

Бежали они, бежали и вдруг встали на полянке. Полянка была маленькая, бежать стало некуда – со всех сторон к ним подступал дым, промелькивало пламя, а из-за деревьев тянуло нестерпимым жаром.

«Попались!.. – сердечко ёжика обдало холодом. – Вот ведь… – подумал ёжик, – кругом такой жар, а по сердцу холод пробежал…» И сразу догадался: к его сердцу прикоснулась смерть. Рюша замер от этой пугающей мысли. Мгновение спустя начал бормотать бессвязно, словно в забытьи:

– Сейчас, сейчас я им скажу, я их попрошу… Не хочу стать дымом, я совсем ещё молодой ёжик…

К нему склонился заяц:

– Кому скажешь, что скажешь? – вопрошал он.

Но ёжик уже погрузился в странное состояние, которое Великая Бася называла медитацией. Он стал призывать духов дыма, но в угаре бегства совсем забыл, что дым – не туман и духи в нём не обитают. Никто не хочет обитать в мёртвой субстанции, а дым и есть умершая плоть деревьев, трав и, как понимал теперь Рюша, других зверушек.

Ёжик, погрузившись в транс, не думал, не слышал, не видел… В точности так однажды он призывал духов утреннего тумана на берегу ручья, и тогда они явились, возникли перед ним, но сейчас… дым оставался равнодушен и совершенно необитаем.

Неспешно, даже лениво, в безликую серую хмарь вплыл, покачиваясь, словно на волнах, фиолетовый ёжик. «Это же Киже! – подумал Рюша. – Как он тут оказался?»

Словно в ответ прошелестел шершавый голос:

– Говорил тебе – увидимся, вот, пожалуйста, – видимся…

– Как ты тут очутился, братец Киже, в этаком дыму? Ты ведь в зеркале живёшь… в зазеркалье то есть.

– Зеркало лопнуло от огня и жара, серебряные брызги разлетелись по сторонам, и меня выбросило. Я кружился в вихре серебряных искр вместе с другими обитателями зазеркалья, пока не увидел тебя, бегущего сквозь дым и пламя. Твоя аура сияла и готова была покинуть тебя, но ещё цеплялась за твои колючки. И я нырнул в неё – по-другому мне не выжить – и удержал её в тебе. А себя в тебе… тоже удержал.

– Удержал во мне? – переспросил Рюша.

– А ещё говорят, что ты сообразительный… – досадливо прошелестел Киже. – Тебе две умные особы толковали, что дым – не дом для духов. Они там не живут и даже туда не заглядывают. А ты с перепугу взываешь к дыму, о спасении просишь… – фиолетовый ёжик с укором усмехнулся.

– А что делать-то?! – совсем растерялся Рюша.

– Вспомни, где ещё обитают духи. Ну!

– Огонь?.. Да, в огне! И духи огня сильны, очень сильны!

– Вот и проси милости у них! – фиолетовый ёжик, колыхавшийся на мутных волнах дыма, схлопнулся, потерялся, а Рюша в этот миг ощутил внутри себя то ли всплеск, то ли блик. «Киже снова нырнул в мою ауру!» – догадался Рюша и тут же увидел в клубах парящего дыма неподвижный извив огня. Сообразил – это тот, к кому он должен взывать о спасении. Едва Рюша подался к огненному духу, тот распрямился навстречу и словно подстегнул ёжика. Тотчас и вдруг подхваченный неведомой силой, ёжик подскочил и бросился бежать. Крикнул, не успев и глянуть на зайца:

– Не отставай!

Они бежали, как летели, не разбирая путиков и троп, ничего не видя, ни на что не глядя. Рюша мчался так быстро, что прыткий приятель его едва за ним поспевал. Но мысли Рюши текли ровно, и он со спокойным удивлением примечал: вот они бегут, ныряя из дыма во тьму, а из тьмы в дым, но он ни разу, даже вскользь, не зацепил ни кустика, ни дерева. Ёжик ощущал лишь некую силу, которая соединилась с его волей к спасению и влечёт его сквозь дым и страх. Была ли это зеркальная сила Киже, или дух огня подгонял, сейчас это было неважно. «Потом разберусь…» – решил ёжик.

Так же внезапно, как стартовал, Рюша остановился – перед ним была река. Дух огня привел их к реке. «Надо перевести дух… – подумал ёжик, – надо же, сплошные духи на уме… Вот интересно, как мне его перевести, если это он нас сюда перенёс… – Рюша глянул на дальний берег, там было сумрачно и спокойно. – Ладно, своё дыхание, свой дух я могу перевести. А вот духа огня перевезти на тот берег я не могу… Он там наделает дел!» – и зашептал горячо, искренне:

– Бесконечно благодарен тебе, великий дух огня, за наше спасение! Тебе и собратьям твоим! Прости, что не могу перевезти тебя на другой берег. Не перевезти, не перенести. Даже из благодарности! Достаточно, что наш лес погорел, пусть хотя бы заречный лес стоит… – тут Рюша заметил, что заяц подпрыгивает перед ним, машет ушами да криком кричит:

– Ёжик! Хватит!

– Чего хватит? – отстранённо спросил Рюша.

– Стоишь тут и сам с собой разговариваешь! Хватит уже! Спасаться надо!

– Не с собой, а с духом огня.

– Ещё не лучше! Ёжик, ты вообще в себе?

Ёжик огляделся по сторонам:

– Ну-у… вроде бы поблизости меня не видать, значит, в себе. Только во мне полно дыма, голова кружится и тошнит.

– Меня тоже, – нам надо туда! – Труш махнул лапой в направлении реки.

– Ясно-понятно, что туда. Только как нам попасть за реку?

По левую лапу от них среди деревьев всё явственней мелькало пламя, и приятели торопливо двинулись вдоль берега. Жар от леса напирал всё сильнее, и заяц припустил галопом. Теперь Рюша едва поспевал за ним. Скоро путь им преградила большая пламенеющая сосна. Она возвышалась на самом краю берега, крона её пылала, а дым струями, по-змеиному, стекал по стволу книзу. У самой земли кора на сосне занялась от сухой травы и тлела, постреливая фонтанчиками искр, как фейерверк.

Друзья остановились аккурат на границе обжигающего жара, исходящего от сосны, и в один голос проговорили:

– Ну, всё, теперь точно конец! – а заяц, криво усмехнувшись, прибавил: – Надо только выбрать – сгореть или утонуть…

Ёжик сердито пробурчал:

– Брось свои шуточки, не время сейчас… Может, и переплывём!

– Только не здесь! Забыл? Здесь место узкое – быстрина, течение сильное и водовороты. Без шансов…

И тут ударил порыв ветра. Воздух вокруг стал горячее, суше. Ёжик почувствовал, как внутри обожгло лёгкие. «Задохнёмся!..» – пронеслось в его голове, и в этот миг что-то оглушительно хрустнуло, затрещало… Под лапами зверьков задрожала земля. Ветер ещё поднажал, и высоченная сосна с ужасающим треском стала заваливаться прямиком на реку. Ёжик и заяц заворожённо смотрели, как гигантский факел, ускоряясь, неотвратимо падает на чёрные воды реки. Ещё мгновение – и факел погрузился в воду. Вал возмущённой воды перекатился через него – огонь погас, и в воздух поднялись густые клубы пара и дыма. Помедлив, река вытолкнула дерево на поверхность, а ветер, словно забавляясь, принялся трепать и растаскивать клубы дыма и пара. Сосна вытянулась через реку над самой её поверхностью, касаясь бегущих вод обгоревшими ветвями. Наполовину вывороченные корни сосны в отблесках лесного пожара словно изгибались в загадочных жестах. Наверное, хотели что-то подсказать приятелям…

– Пошли! – ёжик подпихнул зайца в бок своими иголками. – Другого шанса не будет!

Заяц не дал себя поуговаривать и заскочил на обгоревший комель.

– Ай! Жжётся! – и большими скачками помчался по дереву к середине реки. Ёжик не отставал. Пятки жгло немилосердно, и Рюша всё быстрее перебирал лапками. Добравшись до кроны, они обнаружили, что некоторые ветки снова лижет ожившее пламя. Приятели переглянулись.

– Надо прыгать! – решительно просипел ёжик. – Берег уже близко, и вода здесь спокойная – доплывём!

– Ага, ты, как мячик, плаваешь, а у меня одни мослы…

– Набери побольше воздуха в лёгкие и прыгай! Пока лёгкие полны воздуха, не потонешь. Греби всеми лапами! И не вздумай вдохнуть под водой! Делай вдох, когда голова над водой, – наставлял приятеля ёжик. – Ну, всё, пошёл!

И с криком «Мама! Святая Ночь!» заяц прыгнул так далеко в сторону берега, как только смог. Ёжик бултыхнулся в тёмные воды реки молча и сосредоточенно. Прохлада охватила его разгоряченное тело и как-то сразу успокоила. Рюша размеренно заработал лапками, уповая, что течение отнесёт его не слишком далеко. Вот голос реки изменился, стал звонче. Ёжик услышал, как приклацывают камешки, почувствовал, что лапки коснулись дна.

Рюша выбрался на травку, из последних сил хорошенько встряхнулся. Он огляделся вокруг, но огня нигде не увидел. «Святая Ночь, Отец Небесный! Мы живы! – он ещё раз огляделся. – Мы?..» – и негромко позвал:

– Заяц! Ты здесь? – ночь была густой, тревожной. От покинутого берега сполохи огня бросали на речную волну оранжевые зловеще-весёлые блики. Рюша внимательно всматривался в кромку незнакомого берега, когда сзади раздался шорох и он услышал осипший голос приятеля:

– Да здесь я, здесь…

– О-о! Святая Ночь! Ты выплыл…

– Сомневался? – ёжику вопрос не понравился, и он предложил: – Давай-ка лучше пойдём. Надо найти местечко для ночлега.

– А я бы и перекусить не отказался.

Приятели заставили себя подняться и направились вглубь незнакомого леса. Голодные и мокрые, в подпалинах, едва переступая cбитыми лапами, они уходили всё дальше от реки. Не было сил срывать попутно ягоды.

Усталые лапы привели их на полянку, которую для них осветила половинка луны, будто нарочно выглянувшая из облака. Поодаль одиноко стояло большое дерево. Пышная, раскидистая крона шелестела листвой, перешёптываясь с ночным ветром о далёком безжалостном огне. Ствол дерева был такой толстый и прочный, что уже и не помнил, когда его раскачивал ветер. Внизу от ствола отходили в стороны крепкие корни. Они не сразу прятались в землю, и между ними образовались небольшие уютные впадины, выстланные мягким манящим мхом.

– По-моему, лучшего места нам сейчас не найти.

– Согласен, только я с тобой рядом спать не лягу – ты мне все бока исколешь.

– Ладно, я тут лягу, а ты ложись рядом, за корнем, будешь как за стенкой. И держи ушки настороже! Лес-то чужой…

– И ты свои держи. Чем они хуже моих?

– Мои, вообще-то, намного короче.

– Длина моих ушей не улучшает слух…

– Тогда в чём смысл?

– Они мне в полёте помогают.

– Что-то новенькое! – съехидничал ёжик.

– Я ими подруливаю, когда прыгаю на дальние дистанции. Я, знаешь ли, в прыжке могу направление поменять. Вбок сигануть прямо в воздухе.

– Да, ладно… – недоверчиво буркнул ёжик.

– А ты у лиса спроси. Знаешь старого лиса Таиса? Старый, а поймать меня удумал. Вот я ему и показал мастер-класс.

–  Думаешь, если старый, так есть не хочет, – устало проворчал Рюша. – Давай спать.

И ёжик стал поудобнее устраиваться на мшистом коврике.

– Долго ещё ты будешь возиться да иголками скрипеть? – пробурчал из-за корня заяц. А ёжик вместо ответа сам спросил:

– Слушай, Труш, как ты оказался возле моего дома? Ты ведь не любишь продираться сквозь шиповник.

– Как, как… Тебя будить пришёл, ты же известный засоня… Можешь и пожар проспать.

– Так это ты меня обозвал «чучело колючее»? – беззлобно поинтересовался Рюша.

– Да я и говорить-то не мог, голова шла кругом! Наглотался дыма, пока бежал.

– Тогда как ты… – хотел было спросить ёжик, но заяц перебил:

– Говорить не мог, кричать – тем более. Что делать? Стал представлять, что рядом на ветке сидит сорока Глафира и орёт во всё горло: «Ёжик, милый-дорогой, проснись! Пожар! Пожар!»

– Да что ты говоришь… – улыбнулся ёжик. – Прямо «милый-дорогой»?

– Ну, точно не помню, но что-то в этом духе…

– Ох и свистун ты, заяц…

– Я и свистеть-то не умею…

– Сейчас это неважно. Спасибо тебе, что спас. Я у тебя в долгу, получается…

– Нет, не я, наверное, Глафира! – заяц за стенкой лукаво улыбался.

– Не скромничай. Ведь это ты призвал её мысленный образ и громкий всепроникающий голос! Так что спасибо, друг, с меня морковка!

– Только одна морковка?! Нет уж! Давай букет морковок и кочан капусты, меньше я за твою драгоценную жизнь не возьму!

– Ладно, начну копить… – согласился Рюша. – А вот мистических способностей за тобой я раньше не замечал…

– Так и я за собой не замечал!

– Да-а… Велика сила стресса, – констатировал Рюша.

– Точно! Мне ещё папа говорил, что стресс удесятеряет силы.

– А мне мама говорила, что в стрессе можно даже сквозь лес видеть. Ты когда ко мне бежал, сквозь лес не видел?

Вопрос повис в ночном прохладном воздухе. Ёжик прислушался и понял, что заяц заснул. Потом он подумал про бабушку Ёжку – придёт ли она к нему, заглянет ли в его сон сегодня? Как ей теперь найти к нему дорогу?..

– Бабушка… – позвал он и… уснул.



© А.Е. Титов.  Все права защищены


← 7 сказка: Гроза9 сказка: Филин без чувств →