← 2 сказка:Тень4 сказка: Эфир →

— И куда же я бегу, и куда же я бегу… — в ритм своим бегущим лапам приговаривал Ёжик. — Загорать на берегу! — Выскользнула из какого-то закутка в его голове неожиданная рифма. Ёжик встал как вкопанный — «Интересно, каким это местом я могу позагорать?» — Только Рюша собрался поискать ответ на этот занимательный вопрос, как ему послышался голос где-то неподалеку. Рюша узнал голос Медведя. Убедительным басом Миша кому-то внушал:

— Делиться надо, делиться!

— Да кто ты такой, чтобы с тобой делиться?!

«Ничего себе…» — Подумал Ёжик, подбираясь ближе. — «Кто это такой смелый?» — Выглянув из-за куста можжевельника, он увидел крупную мохнатую Шмель. Она дерзко вращалась вокруг медвежьего носа, ожидая ответа на свой вопрос. Спор происходил возле большой пышной липы, потерявшей когда-то давно тяжёлую нижнюю ветвь. Ночная гроза порывом ветра вырвала её, а на месте утраченной ветви в липе образовалось дупло, где семья лесных шмелей устроила своё гнездо и хранила свой благородный цветочный мёд.

— Да я самый большой зверь в нашем лесу! Меня подкармливать надо…особенно мёдом!

— Вот ещё! — Фыркнула Шмель. — Почему это тебя подкармливать надо, да ещё и мёдом?

— Потому что большой…

— Большой-то большой, — крайне недоброжелательно прожужжала Шмель, — насколько большой, настолько и бесполезный. Ишь, мёд ему подавай! А ты опылял, а ты собирал, а ты приносил? — Всё больше распалялась Шмель.

Миша возмущенно зарычал:

— Это я-то бесполезный?!

— Да — ты! Вот скажи, какая от тебя польза?

— Да я, я… Я всю зиму сплю!

«И я всю зиму сплю…» — Подумал Ёжик. — «Только что-то не соображу, в чём тут польза…»

— Вот невидаль! И мы всю зиму дремлем, зато всё лето работаем! — Гордо прожужжала Шмель. — А ты пришёл грабить наши запасы!

— Так поделитесь мёдом, и я уйду.

— Как же, щаз-з! Тогда нам самим мёда на зиму не хватит. И половина наших деток не выживет…  И тогда следующим летом мы соберём вдвое меньше мёда. Снова поделимся с тобой. И опять нам на зиму не хватит, и опять половина наших деток умрет… — Шмель на мгновение умолкла и с надрывом закончила. — Наконец, нас совсем не останется!

«Ну, Шмель даёт! Это ж натурально шмелиный апокалипсис…» — Подумал Ёжик.

— И не будет ни нас, ни мёда! — Нагнетала Шмель. — Только ты и останешься…в расцвете твоей бесполезности. — И подводя черту полемике, Шмель воскликнула. — Вот скажи, какая от тебя польза?!

В наступившей тишине витало ощущение, что моральная победа осталась за Шмелью. Медведь стоял молча, понуро склонив большую косматую голову, не зная, что возразить или сделать. В тёмных медвежьих глазах блеснула печаль. Он медленно развернулся и побрёл прочь… Вид у Медведя был такой расстроенный, что Ёжику тоже сделалось грустно. И вдруг! Ему мучительно, нестерпимо захотелось мёда…

Меж тем Шмель нагнала медведя, победоносно описала над ним круг почёта самой себе и неожиданно для себя подумала: «Эх, какой красавец! Ему бы крылья… и лететь вместе, лететь!» Шмель аж опешила от такой идеи — как бы прервала свой полёт и пошла пешком по воздуху. Через несколько шагов спохватилась: «О, нет-нет-нет! Сёстры меня не поймут. Жуткое зрелище — медведь с крыльями! И…летит! Из украшения нашего леса этот прекрасный экземпляр превратится в наш кошмар…» — Она подивилась своей фантазии: «Говорят, что красота — великая сила. Надо ж как я этой силе поддалась.»

Шмель заложила эффектный вираж к самому уху Медведя и мягко прожужжала:

— Эй, Миша, ладно уж, пойди возьми медку немножко. Там, в дупле слева. Да возьми на кончик коготка, не больше! Я скажу нашим, чтоб тебя не трогали.

Медведь остановился и недоверчиво уставился на Шмель.

— Это тебе на здоровье, чтоб не хворал и жил долго! — Пояснила Шмель.

— Спасибо… — Растерянно пробасил Медведь.

— И польза от тебя тоже есть. Это я так, вгорячах…что бесполезный ты… — Уже слегка извиняющимся тоном жужжала Шмель.

— Так скажи, не таи, что за польза от меня? — Просительно пробурчал Миша.

— А польза от тебя эстетическая…

— Не понял…

— Ну, что скрывать, ты — украшение нашего леса, — чуть смущенно жужжала Шмель, — прекрасен, в общем, ты…

— Правда? — Изумился Медведь. — Хотя на вкус и цвет…

— Правда, конечно! — Перебила его Шмель, и на мгновение замялась. — Главное, чтоб у тебя крылья не выросли…

— Крылья? У меня? — Переспросил Медведь.

— Ну да, крылья… В этом случае я за себя не ручаюсь.

— Покусаешь, что ли? — Уточнил Медведь.

— Не-ет, хуже…

— А что может быть хуже?

— Ой, Миша, отстань, тебе это знать ни к чему. Плохо спать зимой будешь…

— Ну скажи, не томи! Любопытно мне…

— Вот ведь пристал! Ну, как тебе сказать…в общем, полюбить я тебя могу…

— Ого! И что, я от этого спать зимой не буду?

— Есть один нюанс… Если полюблю тебя я, то полюбят и все мои сёстры. Так уж мы устроены. Коллективное, понимаешь, у нас сознание. — Медведь озадаченно молчал, а Шмель продолжила:

— А на зиму мы к тебе в берлогу переселимся. Стесним, конечно, не без этого. Но будем тебя обихаживать, мёдом прикармливать…

Миша наконец пришёл в себя:

— А заодно расскажете, ворочаюсь я с боку на бок, когда сплю, или нет. Я-то не помню, а узнать страсть как хочется.

— Ой, не переживай, мы тебя сами переворачивать будем, чтоб бока не отлежал и шерсть не попортил.

— Стало быть, любовь, она как мёд… — Раздумчиво бормотал Медведь. — И почему бы мне не согласиться на такую любовь?

— Мёд — да не мёд… — Наставительно прожужжала Шмель. — Любовь она хотя и бескорыстная, но, знаешь, очень требовательная.

— Не пойму, о чём ты…

— Я о том, что внимание надо уделять предмету любви. А будешь не внимателен, да не ласков с каждой, так иная из сестёр и ужалить может.

— А как же ваше коллективное «я»? Одну обласкал — все довольны…

— Сознание-то у нас коллективное, а ласки каждое тело в отдельности хочет!

— Не хочу, чтоб меня спящего жалили! Кошмары снится будут…

— Не обещаю. Любовь… Она вся соткана из эмоций. А эмоции контролировать трудно… Чуть что не так, и уже обида! — Шмель на мгновение задумалась и с пафосом договорила. — От любви до ненависти один взмах крыла!

— Послушай, Шмель, пойду я, пожалуй… — Миша разочарованно фыркнул. — Чую, не готов я к большой любви. Мёд люблю, это да! А вот шмелей полюбить пока не готов, уж не обессудь. Спасибо за мёд и…привет сёстрам!

Меж тем Ёжик, наблюдая как Медведь осторожно берет мёд из дупла, перестал прислушиваться к разговору, а стал прислушиваться к своим ощущениям. Ну, точно, ему по-прежнему неодолимо хотелось попробовать мёда. Ёжик глядел, как медленно и со вкусом Медведь облизал свои медовые когти и потопал прочь, задумчивый и умиротворенный. Тут Рюша спохватился, свернулся в клубок и покатился догонять Медведя. Тропинка под уклон закончилась, и Ёжик расправился, побежал со всех лап, пока не настиг Медведя.

— Миша! — Еле переводя дух окликнул Рюша. Миша остановился, озираясь по сторонам.

— Кто, где, что? — Запросил координаты Медведь.

— Я здесь, внизу, у Ваших лап… — Подсказал Ёжик и попросил:

— Уважаемый Миша, медку попробовать дадите?

— Ёжик, ты что, заболел? — Первым делом поинтересовался Медведь. Он осматривал Ёжика с видом заправского доктора. Потом хмыкнул и самокритично проговорил:

— Я, конечно, не самый умный зверь в лесу, а просто умный, и то знаю, что ежики мёд не едят.

— Так и я знаю, что я мёд не ем! Только мне вдруг так захотелось мёда… Прямо терпения нет!

Миша, склонив низко голову, сочувственно вглядывался в Ежа. А Рюшу осенило: «Возможно, в прошлой жизни я был медведем?..» Он уже готов был сообщить Медведю о своей догадке, да спохватился — а как обидится, не так поймет. Достаточно того, что Шмель ему надысь наговорила. Наверное, всё ещё переживает.

Молчание прервал Медведь:

— Послушай, дружок, ты часом в прошлой жизни не медведем ли был? — Он укоризненно покачал головой. — Чаю, нагрешил ты тогда…

— Почему?.. — Вымолвил Ёжик, изумленный медвежьей прозорливостью.

— Так чего бы из медведей да в ёжики разжаловали! — Рюша даже не сразу понял, что это конкретный «наезд», и не без запальчивости возразил:

— А я думаю, что ёжиком быть лучше, чем медведем!

— Да ну! Это отчего такое?

— Пчёлы не кусают! И шмели тоже!

— Ишь ты, подсёк! Поди и не кусают… — Согласно пробасил Миша.

— А ещё я в пищевой цепи не самое аппетитное звено, и это залог моего долголетия.

— Ну, с этим я, пожалуй, и не соглашусь, потому что я в ней вообще не звено.

Но Ёжик не унимался:

— А ещё, если я захочу, то на каждую мою иголку может сесть по шмелю. Рассядутся и будут их опылять. Или обеспыливать, что, в общем-то, неважно…

— Что делать?..

— Иголки мои! Представьте, какое феерическое зрелище! Сотня шмелей опыляют ёжику иголки!

— Слушай, пытаюсь, не получается… — Честно признался Медведь и пробурчал себе под нос. — Ну, Ёж дает, еще мёду не лизнул, а уже как понесло.

— Во-от, — протянул Ёжик, — стало быть с воображением у Вас не очень. А без воображения, сами понимаете, жизнь скучна. Так что желаю Вам в следующей жизни родиться ёжиком! — Подвёл черту Рюша и, не теряя инициативы, попросил:

— Ну так медку дадите попробовать?

— Эх, рисковый ты зверёк! — Воскликнул Медведь. — Люблю таких! На вот, здесь на мизинчике я чуток оставил, пробуй.

Медведь подставил Рюше свой крайний размером с ёжкину мордочку коготь, и Ёжик старательно его облизал. Вкус мёда Ёжика не порадовал. Сначала он боролся с искушением выплюнуть эту сладкую гадость, но…потом пришло послевкусие, и Рюша растворился в томных ароматах трав и цветов. Ему казалось, что он летит над многоцветьем полян, примечая кукушкин горицвет и пижму, синие ковры медуницы и сиреневые пятна сон-травы. Далее полёт продолжился над топкими болотами, над медленной рекой, сквозь высокий сосновый бор… В Ёжкиных ушах мелодично посвистывал ветер, пока…Рюша с лёту не уткнулся в коричневый косматый бок.

— Мама… — Тихо вымолвил Рюша, а в ответ послышалось ласковое ворчание медведицы, и Рюша снова прошептал: «Мама…» К нему склонилась большая бурая голова, она пахла нагретой солнцем медвежьей шерстью…и на Рюшу снизошла благодать маминой любви…

    …И вдруг внутри Рюши, перекрывая все звуки и мысли, раздался строгий голос Бабушки Ёжки:

— Похоже, дружок, у тебя аллергия на мёд. Гляди, попадёшь до срока в мой мир!

— А я сейчас где?

— Ты сейчас аккурат на тонкой границе миров. И быть тебе здесь нельзя!

Ёжик весь сжался, он никогда не видел Бабушку такой строгой.

— Давай- ка, вытряхайся отсель! Отшлепать бы тебя хорошенько! Жаль не получится — в разных мы с тобой измерениях… — И она, округлившись в прозрачный фиолетовый шар, звонко лопнула и исчезла. Хлопок получился громкий, как выстрел. Рюша как ужаленный подскочил на всех четырёх лапах и ошарашенно оглядел опушку, где давеча разговаривал с Медведем. Медведя, однако, и след простыл.

«Бросил одного, в трансе…» — С обидой подумал Ёжик. — «Вот она медвежья солидарность! А лет сто назад, наверное, друзьями были. Хотя…как знать?» — Ёжик засомневался. — «Может Миша и не был медведем в прошлых жизнях…»

Рюша глубоко задумался, а его лапы, повинуясь внутреннему компасу, сами собой направились к старой липе — обители Великой Баси. После медового потрясения он брёл рассеянно, не глядя по сторонам, не замечая голосов и ароматов леса. Ёжик миновал яркие голубые колокольчики. Обычно он подолгу ими любовался, иногда тихонько покачивал и прислушивался к их глубокой бархатной вибрации. Рюша не слышал гула массивных шмелей и оводов, не ощущал прикосновений тёплого ветерка… Мир словно отдалился за толстую прозрачную, похожую на воду, перегородку… Незаметно он оказался в тени огромной старой липы и сообразил, что добрался. Негромко позвал:

— Уважаемая Бася, дома ли ты?

В светлое время Бася нечасто покидала свой дом. Вот и сейчас она не сразу выглянула из дупла, а выглянув, долго и сердито мигала на Ёжика круглыми жёлтыми глазами. Потом неохотно перебралась на толстую, истёртую её когтистыми лапами, ветку. Внимательно оглядев Ежа, заметила:

— Какой-то ты взъерошенный, как сам не свой… Поведай, что привело.

— Вот думаю и думаю, и ничего мне не понятно с этими прошлыми жизнями… — Невпопад ответил Ёжик.

— Ну, положим, мне тоже не всё ясно… — Спокойно молвила Сова, словно они уже добрых полдня об этом говорили.

— А ещё я мёд попробовал! — Опять невпопад выпалил Рюша.

— Ну, ты даёшь, зверёк… И что?

— Мне кажется, я в прошлой жизни был медведем…

— О как!

— Меня куда-то понесло по мёду, понесло…и я даже увидел медведицу…в смысле мать мою.

— Твою мать?.. — Переспросила Сова, глаза её сделались огромными, как две луны.

— А потом меня оттуда вынесло! То есть Бабушка Ёжка выпроводила. И теперь мне хочется узнать, какие они — прошлые жизни. Мучительно так хочется. Знаешь ведь, уважаемая Бася, как любопытство мучает зверушку. Вот, к тебе пришёл… Узнать!

— Тогда давай внесём ясность. — Важно отвечала Сова. — Если ты хочешь знать — это одно, если ты хочешь обдумать — это другое. Для меня, например, путь, чтобы узнать, это — медитация.

— Медитация? Что-то слышал, но не уверен, что понимаю…

— Ты можешь бодрствовать, а можешь спать. И ещё ты можешь медитировать. — Так обрисовала Бася три возможных состояния для Ёжика.

— Спать и бодрствовать я умею хорошо. А медитировать не пробовал.

— Медитация — это такое состояние, когда Одуванчик твоей души становится главнее твоего ума. — Великая Бася знала толк в медитации.

— А я могу научиться?

— Это просто. Останови свои мысли, и тебя поведёт Одуванчик твоей души.

— Куда поведёт?

— Одуванчик твоей души приведёт тебя в Эфирный Дом Отца Небесного. Там можно взять любые знания о чём захочешь. — Сова умолкла и Ёжик спросил:

— А Отец Небесный не будет против?

— А ты знаешь ли кто Он?

— Отец Небесный создал наш мир.

— Верно, и потому в Его Эфирном Доме покоятся все знания нашего мира.

— Медитация — это что-то вроде сна? — Уточнил Ёжик.

— В каком-то смысле — да. Сон, понимаешь ли, ума. — Сову развеселила её фраза и она пару раз негромко ухнула.

— А если что-то обдумать надо?

— Тогда надо умом подумать. Своим желательно. У-гу!

— Умом подумать? — Переспросил Рюша. — А чем ещё можно думать?

— Случается, что зверушки думают иными частями тела. Например, ноги опережают мысли, когда зверушка спасается от опасности, и ноги сами выбирают путь в ночи или в тумане. А когда дело касается любви, то у зверушек ум вообще в отключке…

«Ещё раз про любовь…» — Подумал Ёжик и пробормотал — Слышал я сегодня диспут о любви и мёде.   

— Однако, мы отвлеклись. — Строго молвила Сова. — Когда-то моя бабушка, Мудрая Ауна, наставляла меня: «Ты, милая Бася, умом думай. Не ленись ум загружать! Медитация — хорошо, а ум — лучше!» — Так она говорила. Практичная была птица.

Великая Бася глянула вниз на Ёжика:

— Я с ней была не согласна тогда и сейчас не согласна. — Великая Бася распушила перья и стала как будто больше. — Медитация превыше ума! Так думаю я, Великая Сова Бася.

— Ага, всё-таки думаете! — Ухватился за слово Ёжик, а про себя подумал: «А с самомнением у неё полный порядок.» — И не очень уверенно проговорил:

— Кажется, это называется парадокс…

— Ишь, поймал на слове! Молодец! — Сова одобрительно ухнула.

— У тебе, Рюша, я полагаю, аналитический склад ума. Ну, может, не склад — тут я слегка погорячилась — а так, складик, но ты способен сам разобраться в любой ситуации. Уверена!

— Спасибо за доверие… — Ввернул Рюша, а Сова невозмутимо продолжала:

— А теперь вывод: хочешь жить спокойно — не углубляйся.

— Это как?

— А так! Например, ты узнал, что был медведем в прошлой жизни. Ну и хорошо… И забудь!

— Забыть? — Переспросил Рюша. — Узнать и забыть?

— Вот именно! В твоей нынешней жизни медвежьи дежавю ни к чему. Мешать только будут.

Бася искоса глянула вниз:

— Мёд-то хоть вкусный? — Спросила, смутившись, Сова. — Знаешь, ни разу не пробовала.

— Гадость, но… — Ёжик замялся, подбирая слова.

— Что — «но»?

— Но что-то в нём есть… Сны наяву, наверное…

— Галлюцинации… Вот как это называется.

— Они меня немного напугали.

 — А вот это знание забывать не надо. — Бася выдержала паузу и добавила со значением. — Запомни и в рот больше не бери! Понял, заяц?

— А почему заяц?

— А я что, «заяц» сказала? Ну, извини, оговорилась. Днём со мной такое бывает, днём-то я сонная. Для меня главное — ночью кого-нибудь с кем-нибудь не перепутать. Впрочем, Отцу Небесному не столь важно, заяц ты или ёжик.

— А что ему важно?

— Чтобы ты или заяц, или ещё какая зверушка побольше радовались, а Ему оттого тоже радостно и хорошо.

— Но мы ведь не всегда радуемся…

— Верно, только без грусти и печали какая ж радость? Как ты узнаешь, что радость — это радость? С чем сравнить? — Великая Бася развела крылья, глаза её сверкнули. — Всё познается в сравнении, и Отец Небесный это знает… — Сова взглянула на Ёжика. — Ну что, не наговорился ещё?

— Наши радости и печали поднимаются к Нему как утренний туман. — Тише шёпота проговорил Ёжик.

— Да, ты, мой друг, поэт. У-гу! — Бася рассмеялась. — Пиши стихи, поэт Иголкин! Как тебе псевдоним? — И смех ещё пуще разобрал Сову.

Ёжик не решил, смеяться ему или обижаться. Спросил:

—  А Вы с Зайцем тоже дружите?

— Не ревнуй, не дружу. — Бася улыбнулась. — Как с ним дружить? Разговоров долгих он не любит, а скакать с ним мне мудрость не велит. И анатомия не позволяет.

Сова неуклюже подпрыгнула на ветке, и листья липы неодобрительно зашелестели.

— Моего приятеля Ворона что-то сегодня не видно…

— Наверное, простудился… — Предположил Рюша. — Разве можно так много холодной воды пить. Сам видел, как он вчера чуть весь ручей не выпил.

— Его холодной водой не проймёшь. Думаю, он за реку улетел. Любит, знаешь ли, путешествовать. Всё ищет что-то, ищет…

— А что он там ищет?

— Вчерашний день. У-гу. — Ухнула Сова, решив ещё немного посмеяться.

Переждав её веселье, Ёжик вскинул голову, спросил:

— Уважаемая Бася, скажи, а прошлые жизни, они где?

Сова вздохнула и молвила:

— Да, Рюша, практическим умом ты явно жить не хочешь. — Она задумчиво прикрыла глаза. — Что ж, я и сама такая…

— Так интересно ведь!

— Прошлые жизни находятся в прошлом! — Возвестила Сова. — Логично?

— Логично. — Подтвердил Ёжик.

— Там они превращаются в символы — такие квантовые картинки, которые отпечатываются во Времени… А Отец Небесный — если заскучает — откроет файлы прошлых дней, вспомнит, погрустит немного… Ностальгия называется.

— Квантовые символы… — Проговорил Ёжик. — Никогда не слышал.

— Такие крошечные картинки, похожие на мозаику, составленную из лепестков света. Люди называют их фотонами. Фотоны вроде бы есть, а вроде бы их и нет. Они несут свет, но ничего не весят и не оставляют следов.

— Несут свет… — Как эхо повторил Рюша.

— Такие картинки из прошлого могут нам привидеться. Вот они-то и называются дежавю.

А в голове Ёжика яркой вспышкой возник вопрос:

— А выбрать себе воплощение в следующей жизни можно?

— Быстро ты добрался до этого занимательного вопроса…

— Так можно?

— Ну, чисто теоретически…

— Это как?

— Медитируй и рисуй в своём воображении образ, в которой ты хотел бы воплотиться в следующей жизни. Например, сову или филина… — Глаза Великой Баси улыбались. — Этот образ отпечатается в солнечном Одуванчике твоей души. Настанет миг, когда ты потеряешь свою тень и покинешь наш лес. Тогда Одуванчик твоей души доставит Отцу Небесному файл с этим образом.

— А дальше?

— А дальше… На усмотрение Отца Небесного. Может исполнить, а может предоставить воле Великого Случая.

— Даже если я пожелаю стать человеком?

— В мирах Отца Небесного возможно всё.

Бася вздохнула своим большим пуховым вздохом, который словно укутывал Ёжика и волшебным образом погружал в сон. Вот и сейчас глаза его сами собой закрылись, дыхание замедлилось и…Ёжик уснул. Сова посмотрела вниз и покачала головой:

— Да уж…не учла. Ну и ладно, ты, малыш, поспи, это никогда не лишнее…

А Ёжик уже плыл в своём сновидении. Он плавно опустился под сень грациозных колокольчиков и легонько качнул ярко-голубой цветок, прислушиваясь к его нежной вибрации. Только Ёжик собрался качнуть цветок посильнее, как прямо перед его носом возникла большая мохнатая Шмель.

— Привет! — Сказала она. — Бери крылья! — И Шмель протянула Ёжику красивые прозрачные крылья. Они были такие прозрачные, что Рюша едва различал их на фоне неба. А ещё он очень смутился и неуверенно спросил:

— А-а…зачем они мне?

— Как зачем? Ты же тот медведь, который в прошлой жизни очень хотел летать? Так что на, держи мечту! — А Ёжик подумал: «Значит, я всё же был когда-то медведем! Чудеса-а!..»

Однако, спохватился и возразил:

— Послушайте, уважаемая Шмель, я вообще-то не медведь, а ёжик…

— Да ладно! Ты своё отражение давно видел? — Шмель переливчато зажужжала. — Насмешил! Тоже мне ёжик нашёлся! Бери крылья, полетаем!

Ёжик осмотрел себя и обнаружил, что…Шмель права — это действительно медведь… То есть он — медведь! Не успев как следует удивиться, Рюша спросил:

— Ладно, допустим, я реально медведь. Только я одного не пойму, зачем нам вместе летать? Ты — шмель, я — медведь. Что у нас может быть общего? Кроме мёда, конечно…

— Вот как раз таки мёд у нас не общий! — Наставительно заявила Шмель. — Зато мы оба изумительно мохнатые и изысканно округлые! А ещё ты мне очень нравишься, большой такой, сильный…

— Лестно, однако… — Рюша горделиво улыбнулся.

— А ещё у тебя ушки есть, о-о!.. Чудные! И тоже круглые-мохнатые! — Изливала Шмель. — А у меня вот нету…

И тут в Рюшино сознание вплыла здравая мысль: «Это уже не сон, а бред какой-то! Видно, мёд ещё гуляет в моей голове…» — Рюша резко подскочил, пыхнул три раза — пых-пых-пых — как умеют только ёжики и…Шмель выпустила крылья из цепкой лапки:

— Точно — ёжик… — Растерянно прожужжала она. Крылья незаметно истаяли в тёплом летнем воздухе. Шмель, расстроенно жужжа, тоже растворилась среди цветов. Ёжик в недоумении покрутился на месте и вдруг увидел Бабушку Ёжку. Она, слегка склонив голову, рассматривала колокольчики:

— Да…когда-то и я их очень любила. А мой возлюбленный Ёж Филипп читал для меня стихи под сенью этих голубых цветов:

Как ёж ёжу не прожужжу,

А пропыхчу

Я свой изысканный сонет.

Букет грибов к ногам не положу,

А наколю —

Иголок в мире лучше нет,

Чем иглы девушки моей,

Колючки пёстрые люблю

И всю её боготворю!».

В точности не помню, но что-то в этом роде.

— Как я рад тебя видеть, Бабушка! Стишок, правда, так себе…

— И я рада тебя видеть, Рюша! — Бабушка всплеснула лапками. — Что же ты переживать меня заставляешь!

Она оттолкнулась от травы и закачалась в воздухе:

— Уж и не думала, что могу переживать. Вот скажите на милость, разве видения-привидения переживают?

Ёжик не понял, к кому обращается Бабушка, и на всякий случай сказал:

— Прости, Бабушка, я не хотел тебя расстроить.

— А зачем мёду нализался!? — Бабушка Ёжка неодобрительно покачала головой. — Едва не вернул Отцу Небесному Одуванчик своей души.

Ёжик вздохнул и начал оправдываться:

— Соблазн был велик, больше меня… — Ёжик замялся и виновато добавил. — А теперь я чувствую, что снова хочется…

— Надо держать свои соблазны в узде!

— Зачем?

— Искушения и соблазны разрушают Одуванчик твоей души. Если ты подчинил соблазн — твоя душа становится сильнее, а вместе с ней и ты. А если соблазн подчинил тебя, то ты становишься его рабом, слабым и безвольным, как тля у муравья.

— Но я же только попробовал…

— Этого бывает достаточно, чтобы стать рабом. — Бабушка Ёжка надвинулась на Рюшу и скомандовала:

— Давай, дружок, просыпайся! Не надейся, что Великая Бася будет всю ночь караулить твой сон. Ей, между прочим, на охоту пора.

— Скажи, Бабушка, а на кого она охотится?

— На разных…э-э…нет, ты сам у неё спроси. А сейчас просыпайся и топай домой. И помни мою сказку про мёд!

Бабушка воспарила выше. Сквозь неё пролетали бабочки и голубокрылые стрекозы.

— Да присказку не забывай: сказка — ложь, да в ней намёк, добрым ёжикам урок.

— Ладно, Бабушка, я больше не буду… — Бубнил Рюша.

— Тебе решать — мёд или не мёд. — Бабушка чуть поблекла:

— Знаешь, сделать правильный выбор — самое трудное в жизни.

«Да уж, бабушкам только дай повоспитывать…» — Тише тихого подумал Рюша и сказал:

— А медитация, наверное, произошла от мёда…

— Не уверена… Скорее наоборот… — И бабушка померкла.

…Рюша проснулся. Вокруг было сумеречно и тихо. Ёжику стало неуютно и зябко. Из последних бликов уходящего сна до него долетел едва различимый голос Бабушки Ёжки:

— И пойми, наконец, дома надо спать, дома!

— Да понял я, понял… — Буркнул Ёжик, встряхнулся и услышал, как где-то наверху из сумрака отозвалась Сова:

— Вот и хорошо, что понял. А теперь ступай домой — мне на охоту пора.



© А.Е. Титов.  Все права защищены


← 2 сказка: Тень4 сказка: Эфир →